Последние новости

Царица имени Пушкина

Хотите видеть больше наших новостей и видео? Подписывайтесь на наш новый канал в телеграм: https://t.me/isralikeorg

Выстроив свою империю, она царствовала в ней полвека: дружила с Шагалом, воевала за «Сикстинскую мадонну» и показывала вживую «Мону Лизу». В Москве простились с президентом Пушкинского музея Ириной Антоновой. Ей было 98 лет.

Она пришла работать в Пушкинский музей аккурат накануне окончания Второй мировой войны – в апреле 1945 года. Через несколько месяцев сюда грузовиками начали свозить сотни драгоценных экспонатов, конфискованных в проигравшей войну Германии. Была там и коллекция Дрезденской галереи – и великая «Сикстинская мадонна».

Только окончившая филфак МГУ 23-летняя Ирина Антонова помогала разгружать эти грузовики – есть даже фотография, где она стоит на фоне машин, коробок и солдат. Больше чем через полвека, в разгар споров, что Россия должна вернуть все предметы искусства, которые попали к ней в ходе войны, эти фотографии активно обсуждали в немецкой прессе. Антонову, которая в детстве прожила четыре года в Берлине с отцом, работником советского посольства, и прекрасно знала немецкий язык, сделали символом «экспроприации» германских культурных ценностей: дескать, именно она самолично вывозила коллекцию Дрездена в Советский Союз. Антоновой даже пришлось выдавать немецким СМИ официальные опровержения.

Но стоит сказать, что она была из тех, кто хотел, чтобы все осталось в России. Всегда чуть горевала, что в 1955 году Советский Союз решил вернуть Германии коллекцию Дрезденской галереи: «Беспрецедентная щедрость в истории мирового музейного дела! Но этот жест не был по достоинству оценен. Раньше хоть табличка в Дрезденской галерее висела с благодарностью Советской армии за спасение сокровищ коллекции, а сейчас и ее нет. И это вовсе не случайность!»

По мнению Антоновой, вернули и так слишком многое: не только Дрезденскую коллекцию, но и Шарошпатакскую библиотеку, и Пергамский алтарь, и церковные ценности. «Какое-то количество произведений действительно осталось в России, и я считаю, что это правильно!» – говорила она в интервью «Российской газете» в 2005 году. Вообще, хоть она не раз заявляла о своих левых политических взглядах и искренней приверженности социализму: «Это единственно верная система, которая просто, к сожалению, нигде на практике себя не оправдала», – было в Ирине Антоновой и много имперского. В 2000 году она поддержала политику Владимира Путина в Чечне, в 2014 году – на Украине и в Крыму. Ну и, безусловно, вокруг себя она выстраивала свою, музейную империю.

Но для начала она обрела в Пушкинском музее мужа – Евсея Роттенберга, ставшего вскоре одним из крупнейших советских искусствоведов. Антонова называла мужа главным человеком в ее жизни, своим «вторым университетом». Тот, например, еще с юных лет был специалистом по Яну Вермееру – ее любимой картиной всегда оставалась работа «Офицер и смеющаяся девушка». Его научным руководителем был Роберт Виппер – и она вплоть до последних лет жизни называла Виппера одним из величайших людей.

В 1972 году травить её начали не в зарубежной, а в своей, родной, советской прессе. Она вздумала поднять из запасников работы Сезанна, Ван Гога, Пикассо и Матисса – а тех Сталин заклеймил вредными для народа формалистами еще в 1948 году, когда ликвидировал Музей нового западного искусства. Что тогда в советских газетах про Антонову только не писали, вплоть до абсурдных историй: что она ненавидит великое классическое искусство и ходит по Пушкинскому музею с клюкой, разбивая скульптуры и слепки. Антонова стоически травлю пережила – и все-таки добилась разрешения представить на суд советской публики Пикассо и Матисса.

Кстати, Антонова очень дружила с секретарем Анри Матисса – русской переводчицей и натурщицей Лидией Дилекторской. Когда та умерла, выяснилось, что все доставшиеся ей в дар от Матисса работы она завещала Пушкинскому музею. Правда, не только ему. Часть работ ушли и в Эрмитаж. Интересно, что схватка с петербургским музеем Эрмитаж стала в итоге последней в карьере Антоновой. И дело опять было в импрессионистах.

В 2009 году она впервые выдвинула мысль, что Музей нового западного искусства хорошо бы воссоздать – взять туда картины импрессионистов частично из Пушкинского музея, а частично из Эрмитажа. Разместить все это Антонова предлагала в здании усадьбы Голицыных, на тот момент уже давно принадлежавшем Пушкинскому музею. Понятно, что ее музей от таких раскладов выиграл бы куда больше, чем Эрмитаж, для которого картины импрессионистов – лучшая часть коллекций. В общем, директор Эрмитажа Михаил Пиотровский выступил резко против, в музейном сообществе начался затяжной конфликт, который закончился в 2013 году абсолютным поражением Антоновой. Тогдашний министр культуры России Владимир Мединский поддержал Пиотровского – и стал торопить уже старенькую Антонову с отставкой.

В июле 2013 года директором Пушкинского музея стала Мария Лошак – якобы преемница Антоновой. Но сама Антонова позже признается, что Лошак – это просто компромиссный вариант, лучшее из предложенного правительством. Антонова же заняла пост президента музея – и продолжила появляться там каждый день почти вплоть до самой своей смерти.

С властями ей, конечно, сотрудничать было не привыкать: она заняла пост директора Пушкинского музея при Хрущёве в 1961 году и смогла уберечь музей от застоя при Брежневе. Во времена правления последнего она показала советским гражданам не только Матисса, о чем уже говорилось, но и Мону Лизу. Это вообще был прорыв, вживую ее и до того, и после видели лишь в Токио и Вашингтоне. А тут – 1974 год, советская Москва, «Джоконда». Настолько сильно Антонову уважали в международном музейном мире.

Что касается Михаила Горбачева, то тот заложил основу земельного благополучия музейной империи Антоновой. «Здание усадьбы Голицыных мы получили благодаря Михаилу Сергеевичу Горбачеву и его жене Раисе Максимовне, – рассказывала Антонова. – В усадьбе тогда располагался “Автоэкспорт” – организация, которая приносила валюту. Но мы смогли доказать Михаилу Сергеевичу, что музей важнее!» В этом здании вскоре появился Музей личных коллекций ГМИИ имени Пушкина, который в 2010 году мощно расширили, соединив стеклянным атриумом с домом Ринкевича.

Ну, и вообще в перестроечном 1988 году Мосгорисполком передал Пушкинскому музею территорию квартала между улицами Волхонка, Знаменка, Малым Знаменским переулком и улицей Маршала Шапошникова – «для перспективного развития материально-технической базы». Антонова грезила созданием «музейского городка», который планировал еще основатель Пушкинского музея Иван Цветаев – отец Марины Цветаевой. Границы выданной территории постоянно менялись, но все же осенью 1996 года уже президент России Борис Ельцин поспособствовал, чтобы Пушкинскому музею передали в безвозмездное бессрочное пользование почти два гектара земли. И это в центре столицы, переживающей строительный бум.

Кстати, в начале нулевых Антонова воевала с художником Александром Шиловым. И не потому, что очень не любила его искусство – хотя она действительно его не любила, называла портретиста «тяжелым случаем». Шилов просто тогда реконструировал свою галерею, и в счет оплаты работ согласился передать строительной компании часть своих земель. Ну, а строители, не будь дураками, выстроили там – с полного одобрения столичных властей – бизнес-центр «Знаменка». Антонова в СМИ говорила, что это мешает задуманному строительству «музейского городка», но ее мнение ничего в ходе событий не изменило.

И тем не менее проект «музейского городка» Антонова успела запустить в работу – к 2023 году у Пушкинского музея появится столько реконструированных зданий, что можно будет доставать из запасников и выставлять тысячи и тысячи новых экспонатов. «Это абсолютно логичное развитие, – говорила Антонова. – У любимого нашего основателя Цветаева было девять тысяч экспонатов, а у нас – 700 тысяч. Нам нужно больше места».

Юлия Миро

Источник: jewish.ru

Хотите видеть больше наших новостей и видео? Подписывайтесь на наш новый канал в телеграм: https://t.me/isralikeorg

%d такие блоггеры, как: