Последние новости

«ЖЕЛЕЗНАЯ ЛЕДИ» ПУШКИНСКОГО МУЗЕЯ

Хотите видеть больше наших новостей и видео? Подписывайтесь на наш новый канал в телеграм: https://t.me/isralikeorg

И.Антонова родилась 20 марта 1922г. в Москве, в детстве четыре года прожила с родителями в Германии. В 1933г., после прихода к власти нацистов, семья вернулась в СССР.

Во время учебы в школе И.Антонова думала о поступлении на механико-математический факультет МГУ, однако любовь к искусству возобладала, и в 1940г. она стала студенткой Московского института философии, литературы и истории. В начале войны вуз был закрыт, а его факультеты — присоединены к МГУ. В результате И.Антонова оказалась именно в этом университете.

В начале Великой Отечественной войны И.Антонова окончила курсы медсестер и с весны 1942г. работала в госпитале на Красной Пресне в звании младшего сержанта медицинской службы.

В 1945г. она окончила МГУ и поступила на работу в ГМИИ им.Пушкина, одновременно изучая в аспирантуре при музее искусство Италии эпохи Возрождения. В 1961г. директор музея Александр Замошкин перед уходом на пенсию предложил И.Антоновой, которая к тому времени уже стала старшим научным сотрудником, возглавить культурное учреждение.

Вторую половину 1960-х гг. И.Антонова считает золотыми годами музея. В 1966г., несмотря на возражения министра культуры СССР Екатерины Фурцевой, в ГМИИ была проведена выставка советского живописца Александра Тышлера, позже состоялась выставка Анри Матисса. С 1967г. по ее инициативе ежегодно проводятся Випперовские чтения — конференции памяти бывшего научного руководителя музея Бориса Виппера, которого И.Антонова называла своим учителем.

В 1974г. под ее руководством была проведена реорганизация экспозиции музея: ГМИИ им.Пушкина стал первым советским музеем, который «начал сопоставлять отечественное искусство с зарубежным». И.Антонова провела выставку портретов 1972г., на которой работы Пьера Огюста Ренуара соседствовали с картинами Валентина Серова.

Некоторые инициативы И.Антоновой вызывали недовольство руководства Министерства культуры. В 1974г. у нее возник конфликт с руководством из-за решения освободить залы второго этажа ГМИИ ради коллекций западной живописи из собраний меценатов Сергея Щукина и Ивана Морозова. Творчество таких мастеров, как П.Ренуар и П.Гоген, признавалось властями «буржуазным, формалистическим, вредным». И.Антонова была готова подать заявление об увольнении, если бы ей отказали. Она отмечает, что в те годы «в подвалах лежали первоклассные вещи — почти весь Музей западного искусства».

В качестве директора ГМИИ И.Антонова выступила в роли организатора крупнейших международных выставок — «Москва — Париж», «Москва — Берлин», «Россия — Италия», «Модильяни», «Тернер», «Пикассо» и др.

Наибольшую известность получила выставка «Москва — Париж», состоявшаяся в 1981г. Сначала она проводилась в Центре Помпиду в Париже, затем — в ГМИИ им.Пушкина. Для советских зрителей масштабная выставка авангардных работ (было представлено творчество К.Малевича, В.Кандинского, П.Филонова) стала настоящим прорывом.

В 1981г. вместе со Святославом Рихтером И.Антонова основала фестиваль музыки и живописи «Декабрьские вечера», который стал ежегодным.

По инициативе И.Антоновой в конце 1980-х гг. была разработана государственная программа развития ГМИИ, а в 2012г. — новая концепция развития музея (до 2018г.). В рамках работы первой программы в 1995г. в ГМИИ был открыт музей личных коллекций. Сейчас в музее их представлено более 40.

В апреле 2013г. И.Антонова, отметившая месяцем ранее свое 91-летие, была назначена главным куратором государственных музеев России.

И.Антонова является почетным членом Международного совета музеев при ЮНЕСКО, академиком Российской академии образования и Российской академии художеств, почетным доктором Государственного гуманитарного университета, заслуженным деятелем искусств РФ. Она награждена орденами Трудового Красного знамени, Октябрьской революции, Дружбы народов, «За заслуги перед Отечеством» III, II и I степеней.

Экс-директор ГМИИ свободно владеет немецким, французским и итальянским языками, немного говорит по-английски.

Как можно раньше!

С самой первой встречи Ирина Александровна Антонова поразила меня своей…легкостью и молодостью! А ей уже тогда было далеко за 70.
И тем не менее: мы с ней заспорили о Пикассо, она схватила меня за руку и потащила в зал импрессионистов смотреть «Девочку на шаре». Она мне хотела доказать тогда, что настоящий художник никогда не остановится в своем поиске высшей истины, будет искать себя до последнего вздоха…
А какую экскурсию она провела лично для меня по живописи позднего Возрождения ( по творчеству Паоло Веронезе она когда-то защищала докторскую)! Она говорит о художниках так, как будто знает всех лично, а про их картины – как будто вместе с ними их писала.

Антонова – счастливая женщина. Она всю жизнь занималась любимым делом – 70 лет отдала Пушкинскому музею, сделала из него один из лучших музеев мира.

Она всю жизнь прожила с любимым мужчиной, с которым связывала не только любовь, но и общие взгляды и интересы – Евсей Розенберг крупнейший специалист по искусству Западной Европы.

Такие уникальные личности появляются редко, может быть раз в сто лет. Кто раз говорил с ней или хотя бы слушал ее, согласится со мною.
Я спросила ее как-то: со скольких лет нужно вести ребенка в музей изобразительных искусств. Антонова ответила: «Как можно раньше!»

Вы не поверите, но кабинет подле Греческого дворика с резными шкафами, деревянными панелями на стенах и деревьями в вазонах директор делит с помощниками: у нее нет собственного стола. Сидит за покрытым бирюзовой кружевной клеенкой столом для совещаний, перед ней одна лишь толстенная папка с бумагами — как будто сама пришла на доклад к начальству. У Антоновой — царственная седина, жемчуг на шее: «Бижутерия, одна художница сделала и подарила». Она дружила с Шагалом и Лидией Делекторской, которая отдала музею свою коллекцию Матисса. Училась с супругой советского живописца Тышлера — и теперь у Пушкинского сто пятьдесят его работ. Одиннадцать зданий против одного, которое было у музея, когда Антонова пришла в него работать. Одних этих заслуг было бы достаточно, чтобы сказать: «Мы самый привлекательный музей России».

Но Антонова сделала музей еще и модным — не в смысле ветреным и изменчивым, а первым музеем России, который признал моду искусством. В 2007 году она показала возле микеланджеловского Давида шанелевские твидовые костюмы и шитые золотом платья. В прошлом году — new look Кристиана Диора. На Западе такой подход давно не новость: например, сейчас в нью-йоркском Институте костюма при Метрополитен-музее идет масштабная выставка-диалог между Эльзой Скьяпарелли и Миуччей Прадой. У нас, как уверяет Антонова — тоже:

— Мы в 1999 году с Михаилом Борисовичем Пиотровским (директор Эрмитажа. — Прим. VOGUE) сделали выставку русского придворного костюма XVIII–XIX веков. Или выставка «Москва–Париж» 1981 года: там тоже была мода, 1910–1920 годов — эскизы Степановой, Экстер. Слава Зайцев сшил костюмы, показывал их здесь у нас на моделях, подиум был устроен. Современный костюм — предмет, конечно, музейный. Настоящая мода — не однодневка, а явление культуры, исторического момента. Как у Dior или Chanel.

В 2006 году в Пушкинском показали наряды Роберто Капуччи. Футуристичные, лихо скроенные, словно сложенные в оригами, платья итальянского дизайнера середины ХХ века выставили в Итальянском дворике на манекенах — чтобы люди увидели, насколько те напоминают скульптуры.

— Мода, безусловно, искусство, у нее все параметры искусства. Но даже этого все равно недостаточно. Ни одну из этих выставок я не приглашала сама. Мне ее предлагали марки, и я давала на это согласие. При одном условии: что мы непременно найдем связи и обращения их дизайнеров к искусству.

С Шанель долго искать не пришлось: ее сотрудничеству с Дягилевым, Пикассо, Кокто посвящены главы в монографиях по искусству. А вот на Диора Пушкинский музей открыл столичным модницам глаза. Показал, что эти его затянутые талии, пышные юбки, шляпки, украшательства — не просто ответ на потребность послевоенного времени в женственности, как принято писать в журналах, а доказательство цикличности людских стереотипов. И привел в пример портреты европейских императриц в кринолинах Винтерхальтера и Виже-Лебрён в связи с силуэтом «песочные часы». А барочную мебель из Версаля — как предка диоровской любви к избыточной, но изящной детализации. Нам показали то, чем вдохновлялся кутюрье, кроме своего розового сада в Гранвиле: от Гойи и Сезанна до японских гравюр.

— Обычно ведь о Диоре говорят, беря отсчет с 1947 года, когда он представил первую коллекцию, — объясняет Антонова. — Мало кто знает, что, например, в молодости, еще до всяких модных салонов, он держал галерею, где выставлял Пикассо, Клее, Дюфи. Вот что нам интересно.

 

Интервью с И.Антоновой

Источник: vogue.ru                  через: Шахар

Хотите видеть больше наших новостей и видео? Подписывайтесь на наш новый канал в телеграм: https://t.me/isralikeorg

%d такие блоггеры, как: