Реклама
Последние новости

Про одну экскурсию в дождливый день…

Реклама

…Они предупреждали меня, что ребенок аутист. Мальчик Ильюша, ему 6.5 лет и он не говорит. Огромный такой ребенок – и ростом, и весом лет на 9-10 – как Илья Муромец не желал общаться с окружающим миром. Только мог мычать.

— Не говорит и не говорит, — думал я. – Значит мешать рассказывать не будет. 

46494512_2366235836781845_5825495534927872000_n.jpg

Про аутистов я знал мало. Кажется милого такого аутиста сыграл Дастин Хоффман в фильме «Человек дождя». И меня это не особенно пугало. Скорее пугал дождь, который зарядил в этот день весьма основательно, местами переходя в ливень.

Я еще не знал, что тот, кто не говорит, может кричать и очень громко.

Задача была вроде несложной: приложить больного ребенка к Стене Плача, к Камню Помазания, Алтарю на Голгофе, к Вифлеемской звезде, завести в Кувуклию, окунуть в Иордан. Ну в общем, отчаявшиеся родители хотели выжить максимум из двух дней пребывания на Святой Земле.

… В Храме Гроба стояла огромная очередь в Кувуклию, начинающаяся от Армянского придела, и не двигалась: шли службы – одна за одной и говорить было не с кем. Но мы были рады, что смогли наконец-то уйти с дождя. Поставив маму мальчика в очередь, мы втроем с его отцом сначала пробились к Камню Помазания, а потом стали протискиваться на Голгофу. В этот момент ее закрыли, и Ильюша бухнулся на ступеньки, ведущие к Голгофе. Сзади напирала толпа. Мы сделали попытку вернутся обратно к маме, но толпа уже нас не пускала. Да и Ильюша, как прилип к ступенькам, так и не двинулся ни на йоту. Толпа нас разделила. Я видел, что отец пытается ему что-то ему сказать, но Ильюша только решительно мотал головой. Мне стало не по себе, я понял, что сейчас монах откроет Голгофу, толпа ринется по ступеням не глядя, и если Ильюша, будет продолжать сидеть, то …хорошего из этого не получится.

Видимо, понял эт и отец. И как только монах разрешил проход, он из последних сил схватил Ильюшу на руки и полез с ним вверх по этим крутым ступеням. Кто был на Голгофе, тот помнит, насколько они круты и неудобны. В общем, сделано так специально, чтобы паломники лишний раз задумались, как тяжело было подниматься туда. Ноша отца была отнюдь не легче. Ильюша закричал. Кричал он громко – на всю Голгофу, даже наверное на весь Храм. Я рванулся на помощь, хотя чем я мог помочь? Толпа отпихивала меня – каждый старался подняться на Голгофу раньше другого.

Я увидел, вернее сначала услышал Ильюшу на лавочке сразу за ступенями. Ильюша кричал, служба шла, люди раздраженно оборачивались на нас – он действительно кричал очень громко и не успокаивался. Я не знал, что делать. Может монах бы и пропустил без очереди, но до него надо было еще добраться, а вот этого Ильюша решительно не желал.

Текли минуты. Мы пытались уговорить Ильюшу «на маму», «на телефон» — ничего не помогало. Внезапно он встал, и мы смогли пробиться к монаху. «У меня больной ребенок, пусти, пожалуйста без очереди», — сказал я служителю на иврите и на русском. Он кивнул на очередь — иди, мол, сам и договаривайся. Это уже было полдела, я, ведя за руку упирающегося Ильюшу, приблизился к толпе людей. Это были греки и мои русский/иврит совсем не помогали. Тогда я просто рукой придержал очередного ныряющего под алтарь паломника, а отец пропихнул туда мальчика. Очередь, кажется, наконец-то что-то поняла и затихла. Ильюша приложился и мы стали отползать назад. Я попросил монаха благословить мальчика ,и он сразу это сделал.

Правда у Кувуклии ничего за это время не изменилось. Сначала нас не хотели пускать даже в болшой зал – ротонду, но мы все же прорвались. Но у самой Кувуклии шла армянская служба и просить было некого. Наконец я поотдаль заметил знакомого армянского священника и ринулся к нему:

— У меня больной ребенок, аутист, помоги зайти в Кувуклию.
— Что я сейчас могу? – откликнулся он. – Закончится служба, придут греки, проси их.

Я ничего не сказал, но продолжал смотреть на него и он недовольно пожал плечами и о чем-то стал говорить прямо посреди службы с крайним к Кувуклии монахом. Потом подошел к нам и показал на маленькую очередь армян с другой стороны — стойте за ними. Все было хорошо, только Ильюша никак не хотел просто стоять. Он сначала посреди службы лег на пол, вызвав легкий переполох, а потом стал вырываться, когда его попытались поднять. Я пробился к священнику возле Кувуклии.

— Пожалуйста, пропусти мальчика с отцом.
— Я все уже знаю, мне сказали, подожди чуть-чуть, будет возможность и я их пущу.
— Да он сейчас кричать начнет посреди службы…

И неожиданно он раздвинув очередь армян, стал показывать моим – идите. Очередь сразу расступилась. Отец, подхватив протестующего Ильюшу на руки, буквально занес мальчика в Кувуклию. Оттуда вышел… епископ, служба продолжалась. Я пошел искать мать. Она продвинулась в очереди, но очень немного.

— Пойдемте,- сказал я не верящей женщине. – Можно уже не стоять. Они внутри. Она перекрестилась и мы подошли к Кувуклии. Пока шла служба, их не выпускали. И они побыли там довольно долго.

— Все там считанные секунды, — прошептала мне на ухо мать, — а они вишь как долго.
— Хорошо, — сказал я, — все к лучшему.

Наконец служба закончилась, они вышли и их уже благославил армянский монах.

— Мы его отвлечем, — попросила мать, — а вы опалите пожалуйста свечи.

Почему нет? Кому опалять свечи христиан, как не еврею, если учесть, кто был Иешуа. День был холодный, в Храме было холодно, но я пылал, как те самые свечи от всего пережитого.

— У Стены будет полегче, — уговаривал себя я. – Стена – наша, не подведет. Там такой давки быть не может. Увы, Ильюша считал иначе. Как только мать ушла по направлению к женской половине, он завыл как иерихонская труба, а потом и вовсе уселся в лужу на площади перед Котелем. Мимо шел симпатичный ортодокс, из тех кто ежедневно помогает людям накладывать тфилин.

— Шмулик, у меня больной ребенок, благослови его, — обратился я к нему.
— Он из наших? – наморщил лоб Шмулик.
— Нет, он не из наших, но все же.

Шмулик, несмотря на дождь, остановился, положил руку на Ильюшину голову и произнес молитву. После этого немедленно, мы не сговариваясь с отцом, подхватили Ильюшу с двух сторон под руки и повлекли к Стене. Я быстро произнес первую часть «ШМА Исраэль» и мы с чувством выполненного долга отпустили мальчика. Он отбежал от Стены и немедленно плюхнулся в лужу к удивлению молящихся евреев. Некоторые подошли, пришлось объяснить, что ребенок не слишком здоров, и евреи без паузы продолжили молиться.

Наконец нам удалось оторвать совершенно мокрого мальчика от асфальта и мы пошли искать маму. Дело было сделано, но оказалось не совсем. Мало того, что бедный ребенок так устал, что решительно отказывался идти, нам нужно было найти какую-то харчевню. А лучше продуктовый минимаркет, потому что не факт, что Ильюша будет сейчас сидеть за столом. Давно наступил шабат – все еврейские лавки, а заодно арабские были закрыты. Наконец мы нашли одну, а после даже лоток с круглыми бейгале…

Когда мы наконец доплелись до отеля, все были мокрые до нитки. Ильюша не пропускал не одной лужи, что в общем было уже все равно. Я зонт отдал родителям, потому что тащил пакет с их едой, но зонты не очень-то помогают от израильских дождей. Мама сказала мальчику:

— Скажи дяде спасибо, он нам так помог.

И Ильюша неожиданно внятно сказал:

— Дядя.

 

Вадим Малев
Один из ведущих гидов Израиля.
Экскурсии по всей стране.
vadim562@gmail.com
Источник: facebook.com/vadim.malev
Реклама
Реклама
%d такие блоггеры, как: