Последние новости

Роман Карцев: «Надо после себя что-то оставить»

Хотите видеть больше наших новостей и видео? Подписывайтесь на наш новый канал в телеграм: https://t.me/isralikeorg

Непревзойденный знаток раков и женщин обожает гулять по Привозу. Он серьезно говорит о смешном и шутливо — о грустном… О рассказчике Романе Карцеве писать тяжело, ведь это еще и мимика, подтекст, интонация. Его нужно и слышать, и видеть.

Удивительная способность актера серьезно говорить банальности или смешно молчать восхищает и зрителей, и партнеров по цеху. Он может просто выйти к микрофону, и зал будет смеяться и аплодировать ему.

Отрывок интервью Галины Маламант в один из приездов Романа Карцева в Израиль.

«ЖЕНСКАЯ ПОЛОВИНА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА НАС СПАСАЕТ!»

— Хотите, я попробую заставить вас улыбнуться?
— Уже! Уже смешно!

— Одного знакомого воспитывала бабушка, главным в этом процессе она считала накормить внука. Когда он, изнемогая от объедания, говорил: «Бабушка, я уже сыт…», она пристрастно отвечала: «Тогда кушай без хлеба…»
— Да… Смешно. Но такие они, наши еврейские бабушки!

— Вы всегда были таким смешным?
— С детства. Вот и сейчас прохожие, увидев меня на улице, улыбаются, хотя ничего смешного во мне нет. Вроде нормальный человек…

— Из какой вы семьи? Кто из родителей любил «поюморить»?
— Шуток своих родителей я не помню, но шутили всегда, — за столом, на пляже, – где угодно… Особенно отец… Он у нас был юморист и футболист… Отец до войны играл в футбол в Тирасполе, — служил там в армии. Мама работала на фабрике.

— Можно ли сказать, что предтечей еврейской темы, постоянно присутствующей в ваших представлениях, являются ваши корни?
— Разумеется! Корни – это во-первых. А потом еще Жванецкий есть. Он у нас с южным юмором. Тема во многом зависит от автора…

— «Южный юмор» — это больше про Одессу… Там все так же шутят, как в годы вашей молодости?
— Нормально все, все возрождается… Одесса несколько не та, но это не значит, что нет юмора, нет красивых женщин. Это не значит, что нет рыбы на базаре, — все есть… Каждый раз вдыхаешь воздух моря – он всегда родной и самый лучший. Улочки, дома, пляжи, бухточки, что пацанами облазили стократ – ни с чем не сравнимые воспоминания.

— На фестивале юмористических телепрограмм вам был присвоен титул «Любимец публики». А вы публику любите?
— А как же? Без этого нельзя! Любовь наша взаимна… А титул – это признание моей любви к Одессе. Одесса ведь распространилась по всему миру, куда ни поедь – хоть в Австралию, хоть в Америку, это – фантастически: везде – наши люди…

— Вы разделяете зрителей? Есть такое понятие, как «женский зритель»?
— Конечно! Женщин всегда больше в зале, и они быстрее реагируют, они — более живой зритель. Они, может быть, не часто какие-то вещи понимают быстро, но реагируют быстро. Мужик может долго переваривать, а она уже «схватила» интуитивно… Женщины… Они делают успех всем: и политикам, и артистам. Они же делают и несчастья… Но успеха они все же приносят больше! И я их очень люблю!

— А конкретно приходилось женщинам спасать вас?
— (Заразительно смеясь): Жена моя конкретно уже 35 лет спасает! – от меня самого… Девушке было всего 17 лет, у нее был большой и курносый нос, — это меня сразу рассмешило… Мы расписывались в Ленинграде, опаздывали в ЗАГС. Ну и остановили машину, которая поливала улицы, — водитель нас подвез.

— Вернемся к семье, к детству.
— В Одессе я жил между Оперным театром и так называемой Канавой, которая славилась бандитскими «малинами». Наш дом стоял как раз посередине: шаг — влево, шаг — вправо, и ты либо бандит, либо оперный певец. Но, как видите, искусство перетянуло…

Как с пяти лет юморить начал, так и пошло-поехало. Правда, после школы шесть лет работал на производстве и раз семь пытался поступить в различные театральные институты и цирковое училище. Меня никуда не брали… Правда, как-то приняли, после очередной попытки, в цирковое. Даже восторгались, какой я легкий — 47 килограммов, гибкий… И вдруг приходит разнарядка из Минкульта: сократить прием с 26 до 24 человек. Двоих «претендентов» определили моментально: Каплан и… я. Какими критериями руководствовалось начальство, уточнять, думается, смысла не имеет…

Впрочем, цирк люблю по сей день — от проделок клоунов хохочу до упаду! Когда-то Юрия Никулина спросили, кто мог бы сейчас быть хорошим коверным. Он назвал мою фамилию.

Мой отец, левша, был профессиональным футболистом. Так же, как и оба мои дяди, родные братья отца.
— А вы не играете?
— Отбили охоту.
— ?!
— Эту историю запомнил на всю жизнь. Как-то я вырядился в папину судейскую форму (получив на войне серьезную контузию, отец уже не играл, а лишь судил футбольные матчи), взял свисток и пошел в школу. Эффект был потрясающий! До тех пор пока…
В тот день отец должен был судить матч. Придя домой, не обнаружил ни формы, ни свистка и понял, что это дело рук сыночка. Прибежав в школу, он содрал с меня форму, оставив голышом перед всем честным народом. Пришлось выискивать какие-то тряпки у школьной уборщицы, обмотаться ими и так идти по улице.

— Любовь к футболу осталась?
— А как же! Теперь — только в качестве болельщика. А раньше играл с удовольствием. Теперь все больше в теннис.

— Да вы азартный человек! Говорят, вы даже с Райкиным спорили?
— Истинная правда. В 1962 году Аркадий Райкин пригласил Мишу Жванецкого, Витю Ильченко и меня в свой театр. Восемь лет работы у Райкина были лучшей театральной школой. Первый спектакль Жванецкого в Театре Райкина поначалу ставил режиссер, который вообще не понимал сути того, о чем писал Миша. У нас возник конфликт с режиссером, а Райкин его защищал… Актеру не полагается спорить с режиссером, пришлось поспорить с… самим Райкиным.

Однажды и Райкина «на фиг» послал, а после этого ушел из театра. Затем вернулся, потом мы ушли уже все, вместе с Мишей Жванецким и Витей Ильченко.

Полагаю, это у меня в крови — отстаивать правду-матку. Во всяком случае, так было в молодости. Я на трех фабриках в Одессе работал и со всеми директорами переругался. Каждому из них сказал все, что думал: одному — что он жлоб, другому — что придурок, третьего заставил извиниться перед женщиной.

«СТРАНА ОЖИДАНИЯ…»

— Как Роман Аншелевич Кац стал Романом Андреевичем Карцевым? Надо полагать, свой псевдоним вы избрали не в честь знаменитого конструктора танков Леодида Карцева?
— Нет, ни с Кошкиным, ни с Леонидом Карцевым мой псевдоним никак не связан. Когда я работал у Райкина, он предложил мне взять псевдоним. У меня брат был артистом, он был «Карц», а я стал «Карцев».

— В свое время вы были «Малой»: в Одессе, где известные Карцев, Ильченко и Жванецкий начинали свое восхождение, у каждого была «кликуха» — «Малой», «Сухой» и «Писатель». Что сподвигло неписателя Малого на написание книги «Малой, Сухой и Писатель»?
— Надо после себя что-то оставить! Чтобы внуки прочитали, чтобы знали, как мы работали, как жили. Я писал больше для себя и для близких. Но, если понравилось, многим нравится, — это приятно.

— Считается, что у пишущей братии – легкий труд. Говорят даже: «Писать – не пахать». Можете опровергнуть теперь эту поговорку?
— Писалось, как раз, легко, потому что писал про то, что происходило в жизни. Придумывать тяжело, а то, что есть – не тяжело… Книга основана на действительных событиях, безо всяких добавлений и прикрас.

— Жванецкий и сам превосходно читает свои тексты, и в то же время пишет для вас. Что для вас означает такое доверие?
— Прекрасно отношусь к его доверию, а как же еще? Я им «отравлен»! Миша пишет не только смешно, но и умно. Никакой пошлости, плоскости, никакого – не дай Бог! – даже элемента площадного юмора Автор – это все, это 50 – 60 процентов успеха артиста. То, что он пишет, приятно работать. Поэтому мы уже вместе 40 лет ищем… Я думаю, что пройдет еще 100 лет, и никто так не будет писать, как Жванецкий!

— Вы отличаетесь постоянством: и жена-то у вас 35 лет одна и та же, и Жванецкого читаете 40 лет. Зато на сцене вы всегда разный… Каким быть удобней?
— Смотря в чем… В жизни быть разным, а на сцене постоянным? Сцена – это одно, жизнь – это другое…

— В вашей жизни были определяющие встречи. Легко ли было работать с Аркадием Исааковичем Райкиным?
— Нет, конечно! Он был очень требовательным, театр был профессиональным. Театр был как бы частным, потому что Райкин решал все вопросы: зарплаты, квартиры, — всего. А на сцене он требовал абсолютного профессионализма, поэтому с ним было и тяжело, и интересно.

— Эльдар Рязанов, как правило, снимал в своих фильмах одну и ту же гвардию. Как вы попали в его обойму?
— Видимо, случайно! (Смеется). Не знаю… Позвонил лично, попросил сняться у него… «Небеса обетованные», потом было «Предсказание», потом – «Старые клячи»…

— Что вы скажите о роли Швондера из «Собачьего сердца»?
— Такие личности известны, у меня в каждом спектакле есть такие образы. Я думаю, в России – это неумирающий образ, «вечно живой». Я часто играл в спектаклях Жванецкого таких персонажей… Думу нашу видите? – Там половина Думы – Швондеры!..

— В России еще много осталось людей, которые понимают и принимают еврейскую тему?
— В основном, все понимают и все принимают… Конечно, это во многом зависит от актера, потому что на еврейскую тему можно кривляться, а можно ее преподносить со смыслом, и тогда все будет понятно…

«У мужчин мысль поднимается снизу, а у женщин там и остается».

— Среди поклонников вашего таланта много женщин…
— О! Влюбляться в них начал с детства, в школе и в пионерском лагере, куда меня ежегодно отправляли на все лето. И после школы трижды влюблялся. Начиналось это всегда одинаково, но заканчивалось по-разному, правда, всегда хорошо. В 22 года из Одессы уехал в Ленинград, и «одесские» связи перешли в «ленинградские», потом — в «московские». А на гастролях не успевал развернуться, не укладывался по времени… Но все это было до женитьбы…

— Покоряли их своим юмором?
— Юмор здесь ни при чем. Все происходило под песни Фрэнка Синатры и крепленое вино. Знаете, бывает, в голосе есть что-то такое сексуальное, от чего женщины падают, и все!.. И не только у певцов, вообще у актеров. Про них говорят: «Он органичный», мол, как-то через мозг действует. Как написал Жванецкий, у мужчин мысль поднимается снизу, а у женщин там и остается.

— Любите женскую половину своей аудитории?
— Конечно. На моих концертах 80 процентов зрителей — женщины. Они иногда не все понимают, но хохочут страшно.

— Вы имеете в виду женскую логику?
— Женская логика кладет меня на лопатки. Ну кто поймет женщину, она ведет себя логично гораздо реже, чем мужчина. Порой бьешься головой о стенку, что-то доказываешь, она говорит «да», но поступает с точностью до наоборот!

— Скучаете по Одессе?
— Нет, потому что, где бы я ни был, я живу в ней, а она — живет во мне.
Пространство Одессы растянулось от Сиднея, Тель-Авива, Берлина и до Лос-Анджелеса.

— В вас говорит истинный одессит, не зря ваши земляки присвоили вам звание «Одессит года»…
— Еще я — «Легенда Южной Пальмиры».
— Поздравляем вас и желаем здоровья, все остальное, как говорят в Одессе, можно купить.
— Можно, но не все и дороже… и уже вчера…(прим. ред)

… И вот Роман Карцев ушел. Как нам будет не хватать его чуть горьковатого юмора, его стиля, его голоса!..

Источник: isrageo.com                     через: Шахар

Хотите видеть больше наших новостей и видео? Подписывайтесь на наш новый канал в телеграм: https://t.me/isralikeorg

%d такие блоггеры, как: