Реклама
Последние новости

Самодостаточные антилопы

Реклама

Поутру служитель человека Божия встал и вышел;
и вот, войско вокруг города, и кони и колесницы.
И сказал ему слуга его: увы! господин мой,
что нам делать?
(4 Цар. 6:15)

Израильтяне привыкли делать сами абсолютно все. Так уж исторически сложилось. Может, из-за того, что государство маленькое и рассчитывать, кроме себя, не на кого. Может, из-за того, что обстоятельства жизни у этого государства сложные — ну, понятно.

Но проще всего предположить, что дело тут в другом: народ, с которым Бог пять тысяч лет разговаривает напрямую, по-свойски, и при этом все время пристает то с одним поручением, то с другим (туда пойди, это принеси, того роди, этого завоюй), как-то привыкает, что — всё сам, всё сам.

watermelon.jpg

И не просто “всё сам”, а еще и в любой момент всё сам. Сидишь ты, например, такой весь сам по себе в кафе “Какао” на улице Ротшильда. Сидишь, облаченный в белоснежную футболочку с надписью I’m Too Cool to Write Anything on My T-Shirt; пьешь латте, шуршишь страницами айпада. И вдруг откуда-то из-под люстры — Глас:

— Мужик, подкинь вверх сахарницу!

— …Господи, это ты?!

— Ну.

— …Господи, это ты мне или, скажем, пророку Иеремии говоришь?..

— Тебе, рас#$%#$%, — сосредоточься!

И понимаешь: да, кроме тебя, некому Господу на старости лет сахарницу подать. Не говоря уже об исполнении других поручений. Так что, рас#$%#$%, сосредоточься. Всё сам, всё сам.

У такого расклада немало плюсов, но есть и несколько существенных минусов. Израильтянин — он же еще и еврей в большинстве своем; а еврей — он на генетическом уровне уверен, что делает любое конкретное дело лучше всех. Соответственно, израильтяне уверены, что они делают лучше всех абсолютно всё. Чтобы признать обратное, нужны чрезвычайные обстоятельства. Вот по рынку Кармель идет молодая мать удивительной, совсем недавно появившейся породы. Больше всего она похожа на уверенную в себе антилопу.

Одета эта молодая мать по всем требованиям умеренного иудаизма, но при этом у нее роскошные дреды, собранные кверху ярким африканским платком; под закрывающей колени узкой джинсовой юбкой — в африканских же узорах леггинсы, на ногах — высоченные “платформы”. Крупные звенящие серьги, идеальный макияж с длинными стрелками, сумка из этнической коллекции Proenza Schouler. За холеной молодой матерью идут пятеро ее детей, причем систему их передвижения (самостоятельно этой матерью, кстати, изобретенную) стоило бы запатентовать: у самой матери в руке зажата одна ручка пакета с яблоками, у старшей дочки — другая; во второй руке у той же девочки — одна ручка пакета с грушами, у ее брата поменьше — другая, — и так далее.

Жарко, шумно, маленькие антилопчики уже получили по пите, по порции мороженого, по браслетику из конфет, напоминающих вкусом “аскорбинки” из нашего детства. Они переполнены впечатлениями, устали, ноют, роняют пакеты, старательно наступают друг другу на пятки, но матери удается кое-как сохранять боевой порядок. Паровозик подходит к благоуханному, открыточно яркому прилавку со специями, останавливается — и тут же рассыпается. Дети начинают яростно спорить о том, кем является слоняющийся по лавочке
кот — мальчиком или девочкой. Молодая мать начинает присматриваться к специям.

— Это что? — спрашивает она у лавочника, указывая на миску с ярко-алой смесью ярко-алым ноготком.

— Это приправа для курицы.

Продавец подает молодой матери приправу для курицы на кончике пластмассовой ложечки. Дети, тем временем, не могут прийти к консенсусу касательно кота и решают проверить все выдвинутые теории органолептически. Молодая мать острым язычком пробует приправу и неодобрительно качает головой.

— Приправу для курицы я делаю лучше. А это что?

— Приправа для рыбы.

Ложечка, язычок, недовольное покачивание головой на фоне тихих повизгиваний изловленного кота.

— Приправу для рыбы я делаю лучше. А это что?..

— Я буду рад помочь госпоже, если она заранее скажет мне, что она делает плохо, — сообщает продавец сахарным голосом.

Утробный вой несчастного кота. Молодая мать наклоняется к продавцу и тихо, доверчиво говорит:

— Детей?..

При этом слова “нету” израильтяне практически не понимают; нету — значит, придется самим сделать так, чтобы было. Это касается атомных электростанций, космических кораблей, рэпа на арамейском языке. Вот на собачьей площадке в Герцлии несколько айтишных начальников переходного возраста — то есть лет тридцати пяти — обсуждают здоровье своих такс. Сами начальники привыкли много работать, принимать решения, нести ответственность, смотреть в будущее — ну, понятно. Всё сами, всё сами. Поэтому таксы у них — ленивые, раскормленные, капризные маленькие негодяйки. Таксы не делают сами ничего, им куриное суфле надо в пасть заносить. Это у их хозяев такой компенсаторный механизм. Таксы нехорошо смотрят друг на друга красными налитыми глазами и отказываются срать друг с другом на одной площадке. Здоровье такс очень беспокоит айтишных начальников.

— В Лос-Анджелесе есть водная йога для собак. Мой двоюродный брат работает в “Гугле”, у них все водят собак на водную йогу для собак!

При слове “Гугл” израильтяне обычно вздрагивают. Они не понимают, как это так вышло, что “Гугл” сделали не израильтяне.

— У нас тоже есть йога для собак. В Тель-Авиве есть йога для собак. Посмотрим, как твоя Миранда будет ходить на йогу для собак!

Миранда в этот момент пытается перетащить брюхо через лежащую в траве оливковую ветвь.

— У нас просто йога для собак, а там водная йога для собак! У нас нет водной йоги для собак!..

На следующий день на собачью площадку выносятся четыре детских надувных бассейна. Айтишные начальники переходного возраста вчера скачали через торренты мануал, под джинсами у них плавки. Хозяин одной рукой пытается поднести к близоруким от вечного сидения за компьютером глазам мокрый многостраничный мануал, а другой рукой держит Миранду за жирные задние лапы. Миранда пытается прикинуться мертвой.

— Греби передними, лапочка, греби передними!..

Миранда не на помойке себя нашла, чтобы грести чем бы то ни было. По воде надувного бассейна идут пузыри. Хозяин Миранды еще пять минут назад утопил мануал и теперь не знает, пора уже спасать свою любимицу — или это такая асана с полным погружением и глубокой задержкой дыхания. Другие таксы, наблюдающие за процессом на берегу, все понимают, но молчат. Зато теперь в Израиле есть водная йога для собак.

Израильтяне совершенно не считают, что делать самим надо только революционные вещи. Любое самостоятельное производство однозначно поощряется. Что вы растите? Не пытайтесь отшутиться, сказав “бороду” или “детей”, — это немодно. У вас свои мини-тыквы? У нас свои мини-кабачки, мини-арбузы и мини-редиски. Последние такие мелкие, что мы их даже не выкапываем — важен не результат, важен принцип.

Зато их ботву можно засунуть в домашний компостер. Это не запах от него идет, это от него идет здоровый дух. Приходите к нам на компостер-пати! — Нет, это вы приходите к нам на компостер-пати! На компостер-пати приходят со своими объедками. Никто не хочет отдавать свои объедки, все хотят заполучить чужие объедки. Модная интеллигенция, растящая у себя в гостиной органический чеснок и органические помидоры, пытается договориться о ежедневной закупке объедков с продавцом ближайшей фалафельной. Хозяин фалафельной из чистого удовольствия вломить этим снобам выдвигает космические цены. Модная интеллигенция уходит домой плакать, использованный бумажный платок идет в компостер.

По четвергам модная интеллигенция готовит из своих мини-цукини салатик и несет продавать его на “Рынок домашней еды” в Дизенгоф-центр. Все, кто пожелает, могут получить санитарную лицензию и продавать здесь по четвергам самостоятельно скрученные роллы, самостоятельно сваренный таджин  , самостоятельно слепленные пельмени и самостоятельно сквашенную капусту. Бойкий студент кулинарного вуза, будущий шеф-повар, торгует самостоятельно сделанным шоколадом. Шоколад идет плохо — самодельным шоколадом в Израиле никого не удивишь, здесь все творческие люди непременно делают дома шоколад. Так что продавцов шоколада на этом рынке — штук пять. Все они в обычное время работают адвокатами, профессорами консерватории, тренерами по вод-ной йоге для собак — скучные занятия. А вот вечер четверга — это преображение, пожар души, парад страстей. Все рассказывают друг другу, с чем они делают шоколад. Разговор нервный, потому что он не о шоколаде, конечно, а о творческой состоятельности каждого из участников.

— Мы делаем шоколад с красным перцем и цукатами манго! (Ба-баааах! Получи, фашист, гранату!..) А вы?

— А мы делаем шоколад с карамелизированной куриной грудкой и грейпфрутовой цедрой! (Ба-баааах! Ха-ха-ха! Пленных не берем!..) А вы, неожиданно спокойные люди, слушающие нас с нежной улыбкой?

— А мы делаем шоколад с валерьянкой…

Правильно: всё надо делать самим, всё надо делать по-своему, и всё надо делать, в первую очередь, для своих, но при этом обязательно — как для себя. Кстати, если часто ловить такси где-нибудь в центре Рамат-Гана, то рано или поздно вам попадется пожилой таксист в старомодных очках, который сразу спросит вас, готовы ли вы ехать без кондиционера. У него прямо в машине, в хорошо закрепленных пластиковых бутылочках растут мята, базилик, укроп, кинза и острый красный перец. Обстановка тепличная, кондиционер включать нельзя. Про этого таксиста рассказывают, что раньше он был просто таксист, но, когда ему вырезали грыжу и он лежал под наркозом, с ним заговорил Бог — лично, напрямую. Спросил, нет ли у него с собой свежего схуга.

Линор Горалик

Источник:  lechaim.ru

Реклама
Реклама
%d такие блоггеры, как: